November 5th, 2016

Виды частной собственности

Ответы на вопросы

Виды частной собственности
(к прочтению)

Аркадий Осипов: … Ответ на эту загадку очень прост, все дело в том, что действия буржуев жестко запрограммированы самой природой капитала. Не столько капитал служит интере­сам буржуев, сколько бур­жуи вынуждены служить интересам ка­питала …

Я: А где же вы видели буржуев, в американских фильмах? Там их много, я согласен, а здесь нет, и быть не мо­жет. Феодализм сотни лет перерождался в капитализм, а поли­таризм, сам по себе, в одиночку, собственными «мозгами» и кривыми руками никогда таких приделов не достигнет. Будьте же мате­риа­листами.

Влад Гуран: Кому принадлежат средства производства?
Если частным лицам, то это капитализм.

Я: Согласно экономической теории капиталистическая соб­ственность является точно такой же частной, как и политар­ная, только собственни­ком во втором случае (и первом по происхождению историческом, и са­мом распространенном на планете до формирования географии миро­вого капитализма в течение последних 500 лет) оказывается политарх и политар­ный класс, как коллективный частный собственник всего и вся (например, партийно-(КПСС или Единая Россия)-бю­рократиче­ский аппа­рат), представляющие и олицетворяющие собой гос­ударство. Именной этой истины не могли принять советские «экономи­сты», незаслуженно и декларативно назы­вая и пола­гая со­ветскую гос­ударственную (и по­ли­тарную, и частную на самом деле) соб­ственность якобы «обществен­ной», и это в стране, где нет ни свободного рынка, ни граж­данского об­ще­ства. Советские «экономисты», очевидно вследствие специ­фики рос­сийской цивилизации («восточной, азиатской»), не принимали во внима­ние глубину пропасти между коллектив­ной общественной соб­ственно­стью свободных граждан право­вого общества (европейский «альме­нинг») и коллективной собственностью бюрократического аппа­рата гос­ударства. Ска­жем «госу­дарственно-общественная» («об­щинно-племен­ная», «родовая» по происхождению) собствен­ность Афин­ского по­лиса представляла собой нечто совсем иное, чем в частно-по­литар­ном, частно-государственном СССР. Частная собствен­ность в СССР была, сплошь и ря­дом, как ни­где, но она была в то же время и государ­ствен­ной, партийно-бюрократи­ческой, коллективно-частной, то есть политар­ной – в СССР не было ка­пита­листиче­ской частной соб­ственности. Со­вет­ская колхозная собствен­ность была к сожалению не «обще­ственно-кол­лективной», а «государствен­ной», она безраз­дельно принадлежала «коллективу» государственного аппа­рата власти, её ин­ститутам. При­чем, ис­ка­женное представле­ние о «кол­лективности», о наличии якобы «коллективности» в таком по­литарном обще­стве, каким был СССР, прочно бытует в созна­нии населения страны и до сей поры, а традици­онные евро­пей­ские, славянские общинно-пле­менные, коллек­тивные сте­рео­типы здесь за по­следние лет 300 (Империя-СССР) утра­чены (хотя население и в целом ведь не знает, откуда оно вообще в прин­ципе взя­лось, сами на себя говорят «Рос­сия», «Беларусь», даже «украина», чего уж тут ожидать в плане социально-экономи­ческом). В свое время при­сут­ствовал ещё и крен на личное уча­стие царя. Начало тому шло от едино­лично-ин­дивидуальной частно-политарной собственности Ор­дын­ских политар­хов (ханов-ца­рей), унаследованной москов­скими госуда­рями-царями (за­мечу, древне-Русские князья гос­ударями («господа­рями», от бук­валь­ного «хозяина-кор­мильца») никогда не значились, Русской землей они никак са­мостоятельно, ни все вместе взя­тые не вла­дели (хотя бы фак­тически, за отсутствием в их рас­поряжении матери­альной силы для удержания такого владе­ния, примерами чему изоби­лует история); а с другой стороны, господином могла быть древнерус­ская городская об­щина; но и такая приставка не яв­лялась очень древ­ней для города; хотя господин – это в общем-то вовсе и не «высоко ранжированный соционим» (на -ар), а древнее, праславянское вежли­вое об­ращение; древ­нейшие же государи в русском языке в новго­род­ских до­говорных грамо­тах озна­чают обычных «владельцев, хозяев»; совмеще­ние же князя и госу­даря впервые наблюдается с 1375 года в документах Ли­тов­ской Руси, где княжеская власть ещё пока тогда стро­илась по образу и подобию (условно «полита­ризо­ванной») европейской королевской (могло ска­заться и со­сед­ство с Орденами и с Ор­дой)). Са­мими условно «ин­ди­ви­дуаль­ными частными» соб­ственниками в Рос­сии были та­кие то­ва­рищи, как Иван Грозный, деливший терри­торию страны на земщину и оприч­нину, Пётр I, отяго­щавший кре­постное право. По­степенно однако ца­рям при­хо­дилось переклады­вать «от­ветствен­ность» на растущий и до сего дня бюрократиче­ский ап­парат. Ну да ведь и те­перь соб­ствен­ниче­ские отно­ше­ния в России не по­вернётся язык назвать ка­пита­листическими, если помнить о подлинном, ма­териалистиче­ском, «социально-экономи­че­ском» (воровство, то же ведь – вполне «нормаль­ный» метод произ­вод­ства (если уже не спо­соб)) происхож­дении этой «соб­ствен­ности».
В этой стране средства производства принадлежат полита­ристам, ворам и политаристам/ворам. Ворам – не тем, кто но­чью таскает кур из курятника. Всё гораздо банальнее. Рынок в идеале обеспечивает дей­ствие «естественного отбора», на­правленного на повышение интеллек­туальных затрат, техно­логичность, наукоемкость – его ограничение от­крывает пер­спективы для «воровства», во всех его возможных самых «ши­роких» смыслах. А воровство, в любых его самых невероятно «ши­роких» смыслах, как известно любому экономисту, явля­ется самым «производительным» (минимум затрат при макси­муме прибыли – отнял и готово) методом производства, са­мым притягательным (чем даже по­литаризм), и сознание, мен­тали­тет, «общество» прочно «севшие на эту иглу» (а полита­ризм неминуемо вос­принимает рынок как «опасней­шую, разруши­тельную бо­лезнь, вирус», всегда стремясь его ограничить, и тем самым создает самую благо­датную почву для произ­раста­ния воров­ства), ни­когда само­стоятельно не откажутся от этого «эконо­миче­ского само­услаж­дения». Вспомните и слова клас­сика про панихиду и сплошное уголовное дело. Правда, чтобы эту цитату по досто­инству оценить, надо ясно понимать, что так называемые «ре­формы Петра» или якобы «ве­стернизация» были направлены на укрепление, «усовер­шенствование» и защиту сформировавше­гося, существовавшего в Рос­сии до Петра со­циального строя.
Не путайте свою «жопу» с капиталистическим способом произ­вод­ства, вы не в Америке. Здесь не нужно быть специалистом в области по­литэкономии, можно обойтись и простой формальной логикой. Капита­лизм не вступает права через 20 лет после 700-500 лет полита­ризма. Вы жи­вете в па­ракапиталистическом скоплении третьих стран мира, вра­щаю­щихся вокруг капиталистического ядра планеты.
Первые четверть века монголы управляли Русскими зем­лями непо­средственно, потом перешли на форму «дилерства». Но понадобилось в общем три с половиной столетия, чтобы (уже) Росийский социально-по­литический строй, надстройка стала точной сущностной копией Ор­дын­ской, чтобы Русские, славянские, европейские социальные стерео­типы оказались выжиты на «казачье-поморскую» периферию Росий­ского гос­ударства (вместе, кстати, с элементами древне-Русского фоль­клора, что симптоматично). А если вы ждете, что капита­лизм у вас наступит черед четверть века после раз­вала боль­шого политарного гос­ударства, значит вы тупые, как обезьяны (или обезьяны умнее), и капитализм у вас во­обще никогда не наступит.