June 23rd, 2015

Из частной переписки неграждан

Комментарий на один комментарий

Из частной переписки неграждан

Винт: чушня, а автор - диверсант западный

Я: Жаль что это не так, а то бы я недорого продал всех Винтов, Гвоздей и Шурупов на лом интервентам.

Шиловжопеудавида: Жаль продавалка не выросла, аф­фтор. Дурачок русофобский.

Я: Шиловжопеудавида - это имя или фамилия «гостя» и кто его туда всунул.
Водимо «гость» находиться на очень-очень низкой ступени социальной иерархии (где-то ниже плинтуса), ещё более низ­кой, чем, скажем, дворяне («слуги князя») или украинцы («обитатели порубежья»), раз он сам себя так называет.
Интересные у вас имена в России.

Гость №1: Поскрипи зубками жидёнышь. У НАС В РОС­СИИ!!!!!

Гость №2: Видимо дауд считает себя миссионером, просве­тите­лем у папуасов и конечно не понимает (как и все миссио­неры), что он здесь нахрен не нужен . Понятно- западный хо­луй.

Я: Гниденышь, а почему у вас название страны еврейско-греко-латинского происхождения?

Гость №1: Потому, что такие как ты гнидёнышь припёр­лись сюда 1000 лет назад срёте тут до сих пор. жидохристяне гре­ческие. МАЛЬЧИК)))))))

Давыдлай: Точно! С помощью володимира, сына хазар­ского!! Собрали всё русское и объявили своим с помощью пети первого.

И мой уже несколько расширенный ответ:
Не надо размазывать свое собственное горе на Владимира. Он был сыном Святослава и Малмфриды (ключницы – то ли про­сто «экономки», то ли в смысле «введеной в род», по об­ряду повешенья ключа). Имя она теоретически могла получить уже при дворе киевских князей, но женщин в род приводили кра­соты ради лица, могли себе это позволить, так что там было все очень евгенистично. (Описание «чубатого» Свято­слава – греческий литературный топос, характеризует какого-то вождя кочевников, веро­ятно Атиллу, а не реального Свято­слава.)
Петр Первый не способствовал формированию русской «на­ции», поскольку планомерно ужесточал авторитарно-бюрокра­тический строй правления в стране. Эта тенденция на­растала и после него, достигнув кульминации при Сталине. ……следует го­во­рить о «когорте» образованных русских людей, среди кото­рых в 20 веке оказалось немало евреев. Один из древ­нейших на­родов на территории СССР и вообще в мире, с евро­пейскими корнями (идиш – язык на основе верхненемецкого), со всеми вытекаю­щими отсюда следствиями (в от­ли­чие от столь же по­чти древ­них грузин и ар­мян), прежде по своему ущемляв­шийся в есте­ственных правах (как и все в им­перии, чего стоит одно только крепостное право), в новых ус­ловиях переоформ­ленного ре­жима получил заметно больше возмож­ностей для самореали­зации. Русские славяне на протя­жении столетий ис­пользова­лись ре­жимом как «пушечное мясо» на строительстве дер­жавы, им­перии, Союза и на пользу это сла­вянам есте­ст­венно не шло. К тому же часть русских славян была отправ­лена в ук­ра­инцы и бело­русы, евреи же своей «республики» не имели, а в Союзе на русском все гово­рили неплохо, а евреи иногда и не хуже сла­вян. Еще один на­род европейского про­исхождения в России со во многом схо­жими судьбами – рус­ские немцы. Как и евреи, они зачастую стано­вились предста­вителями интелли­гентских профессий, об­разо­ванной части «общества». В по­следние пятьдесят-сто лет су­ществования империи интел­ли­гентские профессии активно по­полнялись разночинцами, но идеологические чистки в Союзе, сопровож­давшиеся физиче­скими и искоренение дворян как «класса» создали опреде­лен­ный демографический вакуум. Наблюдае­мое за послабле­нием тоталитарности разбегание эт­носов за пределы России и рус­ского языка (евреев в новооб­разо­ванный Из­раиль, немцев в Германию, возвращение рус­ских из «союз­ных республик», ми­грация нерусских в Россию) и вообще так называемая утечка моз­гов со всей очевидностью указывает на отсутствие в стране нацио­нальных интересов. Обра­тим внима­ние, два этноса евро­пейского происхождения в Рос­сии, то есть единственно спо­собные претендовать хоть на ка­кую-то нацио­нальность, не имели своих собственных «рес­пуб­лик», как бы переросли эту «детскую неожиданность»…… опе­ративным командно-административным происхождением «на­ций» в СССР, как бы в противовес постепенному есте­ст­венно-экономическому в За­падной Европе, на родине евреев и нем­цев.
Как это может быть не удивительно прозвучит для уха рос­сийской толерантности, когда где-нибудь, допустим, в Техасе бе­лые линчевали негра, в сознании этих расистов имелось пред­став­ление о том, что такое «человек» и как он должен выгля­деть, просто это представление у них тогда ещё не рас­про­страня­лось на негров (свободе рыночных отноше­ний, кото­рой в её погоне за наживой наплевать на цвет кожи, наживе мешают подобные барьеры, они ограничивались на Юге усло­вием рабства (капиталистическое производство Севера не находило должного сбыта на Юге, отсюда война)). Но «сво­его» же школьного учителя есте­ство­знания такие же расисты, напри­мер, тащили в суд и при­гова­ривали к штрафу за препо­дава­ние дарвинизма. Для кого-ни­будь где-нибудь в мире та­кие случаи могут служить лишней иллюстра­ции той истины, что «свобода» – это буквально свобода, со­стоя­ние, когда ты «как свой среди своих», а к варварам, не ценя­щим свободу личности, не до­росшим до её осознания, афин­ская демократия в Аттике («Отечество», «Дедино»), например, могла быть очень же­стока, используя варваров на серебряных рудниках (рас­пре­деляя потом доход от них между граж­данами по­лиса или на общественные нужды). То­тали­тарная система такой сте­пени жест­ко­сти как рос­сийская совет­ская по природе своей лишена поня­тия о че­ло­веке, лич­ности, её правах и дос­тоин­стве, цен­ности её жизни, склонна воспри­нимать эти кате­гории как «до­садное не­доразу­ме­ние» и даже на­саждать «этни­ческое раз­ме­жевание» для удоб­ства управле­ния. Здесь, где «нации» могут формиро­ваться на ос­нове со­словий (крепост­ных «погра­нични­ков», «начальни­ков»), «че­ловеков», разгова­ривающих с оле­нем, тюленем, во­роном, ни­какие самые высо­кие ученые сте­пени, мировые при­знания, за­слуги перед оте­чеством (напри­мер, ры­ночная стои­мость кол­лекции семян Ва­вилова выше стоимости всей России, с землей, постройками и на­селе­нием, если про­дать его в раб­ство – это пока единствен­ный до­ступ­ный чело­вечеству неис­черпаемый источник энер­гии) не могут служить залогом безо­пасности са­мой жизни че­ловека, и не­взирая, в конце концов, на его этни­ческое проис­хождение (свойское), если человек становиться на пути инте­ресов тота­ли­тарной си­стемы. То есть логика и ме­ханизмы функциониро­вания гра­ж­дан­ского обще­ства, фунда­мента наций Нового вре­мени, и то­тали­тарного, ис­ключающего «природу» националь­ности, про­тивоположно на­правлены. С одной стороны, кре­постная зави­симость одних православных от других право­славных, допус­кающая продажу без земли, или крепостная за­висимость кол­хозников от совет­ской власти («фашизм во внутрь»), с другой – презрение гре­ков или амери­канцев к до­стоинству варваров и негров («фа­шизм во вне»).
Для сравнения, религиозный протестантизм Джордано Бруно касался во­просов свободы трактовки и понимания Свя­щенного писания, свободы слова и здесь с полным правом можно поставить знак равенства между тоталитарным режимом России и древ­ними деспотиями (типа Средневекового Вати­кана), с их сплошь и рядом религиозными идеологиями, нер­возно, догма­тично относящимися ко всякого рода возможно­стям интерпре­таций. Но в то же время Джор­дано Бруно не мог предоставить опытных, наглядных доказа­тельства своей пра­воты, касаемо вопросов строения космоса, природы, а по мере того как евро­пейцы учились заглядывать за горизонт Юпи­тера, категорич­ность религиозных догматов неуклонно шла на убыль. Все-таки внешние черты сходства самых абсолютист­ских периодов в истории европейцев и во­с­точного, россий­ского деспотизма не касаются их внутренних сущностных раз­личий. Экономиче­ским потребностям тотали­тарного режима иные научные дока­зательства могут претить и сойти за ос­корбление. Предъяв­ляемые в России Ломоносовым, Лоба­чев­ским, Вавиловым эти научные до­казательства если и оказы­вали какое-либо воздей­ствие на имущественное положение ученых, то скорее отрица­тель­ное, и вроде бы даже чем дальше, тем хуже. А монархи Ев­ропы, папы римские, рыцари, кавалеры, месье, шевалье, сеньоры, сэры, самураи и осталь­ные (а не какие-нибудь там дворяне) обычно становились участниками общих для всех европейцев ры­ноч­ных отноше­ний, подчиня­лись зако­нам своих стран (или их за­ставляли, если надо), ме­ждународ­ным нормам и их самосоз­на­ние чутко реагировало на развитие технологий, знания. В итоге, всепо­глощающая ры­ночная корысть способна сплотить в одну нацию даже пред­ставителей разных рас, там же где рынок до сих пор не движет отноше­ниями между людьми, приходится изобретать и нации, и дружбу народов.
Мир ещё далек от состояния единого дома и доминирование происходит на уровне стран и сообществ, тем более если от­сутствует политика сдерживания. Видимо более благоприят­ные перспективы роста будут ожидать нацию, старающуюся накапливать разнообразный и улучшенный генофонд, родом в том числе из слабо развитых стран, а не все подряд, да ещё снабженное комплексами разного рода предрассудков.